Акция «Музей в годы войны» в ГМИИ имени А.С. Пушкина. К 60-летию Победы в Великой Отечественной войне

29 апреля – 29 мая
Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина
ул. Волхонка, д. 12

Картины залов Музея в суровые военные годы запечатлены выдающимся мастером художественной фотографии Н.И. Свищевым-Паоло. Более десятка крупноформатных изображений будут выставлены в залах Музея – виды с той же точки и по возможности в том же ракурсе, в котором проводилась съемка. На Белом полу будет также развернута небольшая экспозиция с пояснительным текстом, составленным по воспоминаниям участников событий.

Сразу после объявления войны в музее было собрано экстренное совещание по спасению художественных ценностей. В течение двух дней все шедевры были укрыты в надежных местах. Музей еще был открыт для посетителей, но видеть можно было только залы слепков второго этажа. Уже в первые недели войны в Музее установили посменное дежурство сотрудников, стеклянную крышу покрыли камуфляжной сеткой. Тысячи мешочков с песком занесли в залы и на чердаки, укрыли ими и памятники. Самые ценные памятники спрятали в подвальные помещения. В начале июля началась эвакуации музейных ценностей. За 10 дней первая партия была подготовлена и отправлена в Новосибирск. Руководил операцией А.И. Замошкин, сопровождал коллекцию М.А. Александровский. В первые же месяцы войны ушли на фронт многие сотрудники Музея. Некоторые из них не вернулись с войны. В конце июля в связи с эвакуацией основного состава собрания и с переходом учреждений на режим военного времени штат музея резко сократился. Исполняла обязанности директора реставратор В.Н. Крылова. Небольшому коллективу предстояло действовать в группах самозащиты, работать над отправкой второй очереди музейных памятников, следить за сохранностью здания и заниматься укрытием оставшихся произведений. Вторая партия музейных ценностей была отправлена в Соликамск. Задачей оставшейся группы было спасение здания и укрытие оставшихся на месте памятников. Уже во время первых бомбежек Москвы многие стекла из крыши были выбиты. 6 и 7 августа около 150 зажигательных бомб попало на территорию музея, на его крышу и в залы. Дежурившей тогда Надежде Николаевне Погребовой удалось затушить зажигалки, попавшие в Греческий дворик. Но на следующую ночь героизм дежурных не смог предотвратить беды. В зале № 9 в результате бомбежки возник пожар. Его потушили, но панно художника Головина «Афинское кладбище», вмонтированное в стену зала, наполовину сгорело. В последующие дни августа и в начале сентября налеты приостановились. В залах, выходящих в Антипьевский переулок, даже открыли выставку «Героическое прошлое русского народа» на материале гравюр, репродукций и народных картинок (Е. И. Смирнова). Выставка была открыта с 10 сентября до 14 октября. За это время ее посетило 1777 человек и состоялось 10 экскурсий. Однако уже с конца сентября положение вновь стало угрожающим. 14 октября крупная фугасная бомба упала поблизости от музея на территории дома № 14 (теперь Институт философии). Взрывная волна громадной силы выбила стекла из крыши, выдавила железные переплеты окон. Над Греческим и Итальянским двориками открылось небо. Из трех фонарных перекрытий при малейшем сотрясении сыпались стеклянные осколки. Рано наступившая зима первого военного года была на редкость суровой. В музее лопнули трубы отопительной системы, перестало работать электричество. В здание, оставшееся без кровли, устремились потоки дождевой воды, а затем и снег, проникавший прямо в экспозиционные залы. Весь персонал музея был мобилизован на уборку. Снег сгребали, выметали и выносили почти ежедневно. К счастью, в залах к моменту катастрофы уже не оставалось экспонатов. Еще в первый месяц войны почти все гипсовые слепки античной экспозиции были спущены в подвалы. Памятники особо крупных размеров защитили специальными конструкциями. Фантастическую картину представляли тогда запасники и укрытия музея. Плотно сбились в кучу, прижались друг к другу плечами античные боги. Победитель Голиафа великан Давид скован лесами ограждения. Статуя «Утро» Микеланджело под тусклой лампой видится как аллегория военного времени: слияние «дня и ночи», нерасчлененность света-тьмы. Привязана к столбу – как бы снова распята – Пьета… Крышу частично заделали досками и рубероидом, забили фанерой окна. В залах от этого стало темно и днем и ночью, в обходы отправлялись с фонарем «летучая мышь». Плохо было зимой, но и весной стало не легче. С крыши Белого зала весной сползли все перекрытия, и вода стекала шумным водопадом по розовой лестнице. В Греческом дворике образовался большой водоем. Сырость и влажность вызвали необходимость просушки памятников и их стали снова двигать – поднимать из подвалов наверх, в залы, устраивать сквозняки. Начиная с зимы 1941 года вся жизнь музея сосредоточилась в нескольких маленьких комнатах второго этажа, расположенных вдоль заднего фасада здания. До революции в этих помещениях находилась квартира директора музея, впоследствии в них была устроена экспозиция французских художников барбизонской школы, откуда и пошло название «Барбизон» для этой части музея. Во время войны там разместился весь наличествующий состав музейных сотрудников. Отсюда, в ватниках и валенках, кто с лопатой, кто с блокнотом, люди расходились по темному и холодному музею, где температура доходила до — 18°, убирали залы, работали в запасниках, а через положенное время возвращались погреться у печурки-времянки, поесть, обсудить последние газетные сообщения. Здесь же, в «Барбизоне», располагались в первые годы войны и ночные дежурные, через каждые 2–3 часа ходившие с обходом по всем этажам, от чердака до подвала. Впоследствии, когда враг был отогнан от столицы и жизнь в Москве как-то нормализовалась, в «Барбизоне» стали устраиваться и научные доклады. Было в практике и ведение рабочих дневников, в которые вплетались и жизненные заметки. Некоторые сохранились до наших дней. Маленький коллектив работал напряженно. Было много и житейских невзгод, очень трудно с продуктами. Сквер возле музея использовался под коллективный огород. Так что там, где теперь цветут розы и сирень, в 1942–43 годах росли картошка и морковь. Понемногу персонал музея начал увеличиваться. Еще в 1941 г. был назначен профессором-консультантом Н.И. Романов, вернулись на работу А.Н. Замятина и Д.С. Либман. В январе 1942 г. была зачислена в штат В.Н. Вольская, которой была поручена организация лекций. В феврале вернулся из Красной Армии Н.Ф. Лапин, ставший главным хранителем, художник П.Д. Корин снова возглавил работу реставрационной мастерской живописи. 11 ноября 1942 г. было эвакуировано еще двадцать ящиков музейных памятников – картин, графики и ценных книг, вошедших в список так называемой третьей очереди. Уже с лета 1942 г. музей восстанавливает свои культурно-просветительные функции в соответствии с актуальными требованиями дня. Война вызвала огромный интерес к прошлому нашей родины, и в план научных отделов были включены работы по изучению отечественной истории, которые обсуждались на заседании ученого совета музея с участием историков. Отражение исторических, главным образом военных событий, в изобразительном искусстве стало темой многих научных докладов, на основе которых проводились общественные лекции и беседы сотрудников в воинских частях, в госпиталях, в агитпунктах вокзалов, откуда отправлялись на фронт. Заметно оживлялась научная деятельность музея. В 1942–43 годах защитили кандидатские диссертации Л.П. Харко, К.М. Малицкая, В.Н. Вольская, И.А. Кузнецова. Н.Н. Бритова и Н.Н. Погребова поступили в аспирантуру. Во второй половине 1943 года в здании начинают налаживать отопительную систему, исправляют водопровод. Заменяют толь на стекло в кровле. Хранители приступают к постепенному рассредоточению художественных памятников и переносу их из подвалов в залы первого этажа. В «Барбизон» перебираются администрация. В феврале 1944 г. директором музея становится знаменитый скульптор С.Д. Меркуров, зам. директора по научной части известный ученый Б.Р. Виппер. Открывается издательство ГМИИ под руководством А.А. Губера. Создается Отдел экспедиций и раскопок во главе с В.Д. Блаватским. Приходят П.Н. Шульц, И.Д. Марченко, А.Д. Чегодаев, Н.Е. Элиасберг, В.К. Андреева-Шилейко. Жизнь музея налаживается. В октябре 1944 года Комитет по делам искусств издал приказ о реэвакуации художественных памятников. Специальные уполномоченные музея — Н.Ф. Лапин и Л.П. Харко приняли все коллекции ГМИИ им. А.С. Пушкина от лиц, хранивших их в Новосибирске и Соликамске. Погруженные в специальные эшелоны и под особой охраной частей НКВД, они были отправлены в Москву, а затем сорока пятью авторейсами, сопровождаемыми научными сотрудниками, драгоценный груз перевезли в ночное время с товарной станции на Волхонку. Более пятисот ящиков с художественными произведениями, на три года покидавшими музей, были доставлены в полном порядке. Вместе с ними вернулся и охранявший их реставратор М. А. Александровский. К 23 часам ночи 21 ноября 1944 года работы по разгрузке и доставке художественных памятников музея были закончены. В музей вернулись все его ценности. Начались распаковка ящиков, осмотры с реставраторами и прием на хранение. Возобновилась огромная работа по учету и проверке, размещению в запасниках и составлению топографических описей. Производили ремонт сотен рам и подборку их к картинам. Заказывали экспозиционный инвентарь, оборудовали запасники. На второй этаж поднимали наиболее крупные памятники. В последний год войны деятельность музея была сосредоточена на двух важнейших задачах: на работе по приемке и учету спасенных в Германии художественных памятников и на подготовке новой экспозиции, план которой уже был в основном составлен научной частью под руководством Б.Р. Виппера. Волнующая эпопея спасения, доставки, реставрации и хранения сокровищ Дрезденской галереи началась летом 1945 года. Колоссальный объем работ заставил снова мобилизовать весь музейный коллектив, трудившийся одновременно и над подготовкой новой экспозиции, требовавшей не меньших сил и внимания. Большие сложности рождал недостаток помещения, ставший особенно ощутимым после размещения в музее картин Дрезденской галереи. Обсуждались десятки вариантов, не менее трех раз полностью перерабатывался общий макет. С самого начала было решено, что новая экспозиция не будет просто повторением старой, довоенной развески. В развертывании античных коллекций делался особый упор на показ подлинников, определивший дальнейшую ориентацию музея. В 1944-м и в 1945-м, перед самым концом войны, в музей приходят молодые сотрудники: Е.И. Ротенберг, А.К. Коровина, Э.В. Большакова, И.А. Антонова. В дальнейшем именно им предстояло определить его судьбу. В жизни музея начинался новый виток. 3 октября 1946 года музей открылся для публики. Музей давно залечил свои раны. В его сквере растут цветы и ели – ровесницы Победы. Его экспозиция и выставки популярны – так что нередко очередь в музей доходит до бокового фасада. И только там, на фасаде, выходящем на Знаменский переулок, вы еще увидите выбоины на камне. Это следы осколков разорвавшейся бомбы. Памятные зарубки тех лет.

 
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года